Можно ли покончить с насилием в Сомали? Ответ на этот вопрос надо искать на севере страны, в Сомалиленде, жители которого ничем не отличаются от остальных сомалийцев. Столица Сомалиленда - Харгейса - с разбомбленными улицами, грудами мусора повсюду и лагерями беженцев напоминает недавно потерпевший крушение корабль. Но есть здесь две вещи, которых нет в Могадишо. Во-первых, идет бурное строительство новых отелей, ресторанов и бизнес-центров. А во-вторых, повсюду пункты обмена валюты, где без всякой охраны сидят женщины, а рядом на столике возвышаются аккуратные пачки банкнот.
Чего вообще практически нет в Харгейсе, так это насилия. В последний раз в Сомали-ленде стреляли в 1996 году. Когда диктатор Барре был свергнут, враждующие военные группировки начали гражданскую войну на юге страны, угрожая и стабильности на севере. В городе Борама собралась группа старейшин, чтобы уладить клановые конфликты, и кто-то даже назвал эту конференцию достойной Книги Гиннеса из-за ее длительности. Один .из участников встречи после вспоминал: «Пока мы заседали, люди приходили отовсюду и складывали свои винтовки под деревом».
После нескольких месяцев переговоров была наконец выработана хартия о создании нового правительства. Благодаря тому, что многие полномочия передали старейшинам и шейхам, воцарился мир. Но расцвета экономики так и не случилось. Вряд ли в ближайшем будущем Сомалиленд станет вторым Дубаем.
О Сомалиленде в мире мало кто вспоминает, все внимание сосредоточено на южной части страны. «Я всем задаю один и тот же вопрос, когда приезжаю в Европу или США, - говорит президент Дахир Райале Кахин. - Почему успешный Сомалиленд не находит поддержки международного сообщества, а Сомали получает огромную помощь, которая не дает никакого результата? Никто не может ответить мне на этот вопрос». Более того, все считают, что Сомалиленд должен объединиться с Сомали. Президент с этим не согласен. «Мечты о Большом Сомали - пустые. Нам надо просто остаться хорошими соседями», - считает он.
А что думают остальные сомалийцы? Худощавый юноша 22 лет, торгующий газировкой и мороженым в рыночной палатке на юге Могадишо, машет нам в знак приветствия, когда мы проезжаем мимо. Этот молодой человек, который предпочел не называть своего имени, - один из командиров группировки «Аль-Шабааб». Он, как и другие командиры, первоначально состоял в «Союзе исламских судов».
Это повстанческое объединение пыталось установить свой контроль над южной частью Сомали в 2006 году. Радикализация «Союза исламских судов», главной целью которого стало создание сомалийского халифата, и послужила формальным поводом для вторжения в Сомали армии соседней Эфиопии при поддержке американцев. Союз тогда был разгромлен, и к власти пришло Переходное федеральное правительство. Недолгое правление «Союза исламских судов» было по большей части мирным.
Грузовик, груженный древесным углем из постоянно сокращающихся лесов Сомали, едет в порт Могадишо. Оттуда уголь отправят в страны Персидского залива. Это в первую очередь Саудовская Аравия, где леса охраняются государством.
Чего не скажешь о его отпрыске - «Аль-Шабааб», настроенном куда более воинственно и, по слухам, связанном с «Аль-Каидой».
Одно время этот молодой человек командовал 120 моджахедами. «Сейчас их у меня около 70, - рассказал он нам. - Остальные или покинули страну, или в раю». Главная цель «Аль-Шабааб» - создание исламского государства. «Мы будем бороться до конца. Нам не нужна демократия. Дайте нам действовать в соответствии с нашими представлениями о чести, и мы наведем порядок в Сомали», - говорит этот сомалийский боевик, в свободное время торгующий мороженым.
Он рассказал о том, как когда-то главный лидер «Аль-Шабааб» Аден Хаши Айро (позднее убитый американской авиацией за его связи с «Аль-Каидой») лично учил его готовить наземные мины. На вопрос, где «Аль-Шабааб» достает боеприпасы, он признался, что многое куплено за границей, в Кении. И еще добавил: «Раньше мы получали поддержку от Эритреи, она готова поддерживать нас и дальше. Но по суше перевозить оружие невозможно». Решить эту проблему можно, лишь захватив южный порт Кисмайо. За контроль над ним между правительством и боевиками сегодня идет настоящая война. Буквально через час мы узнали, что экстремистам удалось взять Кисмайо - теперь у них будет много оружия и боеприпасов.
Судьба рыбака Мохаммеда тоже определилась. Боевики «Аль-Шабааб» сделали ему предложение: аванс американскими долларами, если он присоединится к их организации. Каждый месяц, сказали они ему, тебе будут платить такую же сумму за твои услуги. Мохаммед не сказал «да». Но и «нет» он не сказал.
Юноша поделился этой новостью со своей семьей. Годами их еда состояла лишь из рыбы и кукурузы. Обещанное жалованье могло многое изменить. Когда вокруг ад, «Аль-Шабааб» становится лучшим работодателем, это хоть какая-то перспектива. Несколько недель семья просчитывала все за и против. Самого Мохаммеда тоже раздирали противоречивые чувства. Ведь многие из его друзей, вступившие в «Аль-Шабааб», были депортированы, сидят в тюрьмах или убиты. И именно этот факт - а не моральные убеждения - перевесил чашу весов. «Если к ним присоединиться, потом можно и не выбраться. Твои друзья, согласившиеся на них работать, не вернулись домой. Поэтому лучше уж тебе рыбачить», - вынес свой вердикт отец Мохаммеда.
Вокруг нас убивали каждый день. И мы сами оказались в опасности на восьмой день пребывания в Сомали. В субботу утром на двух джипах с вооруженной охраной мы поехали на юг, в прибрежный город Марка. 100-километровая дорога туда почти целиком контролируется боевиками «Аль-Шабааб». Через несколько месяцев они захватят Марку и большинство других городов Южного и Центрального Сомали. Наш посредник еще до поездки вел долгие переговоры с повстанцами. Правительственная охрана сопровождает нас до границ Могадишо, затем их должны будут сменить люди из «Аль-Шабааб». Все это стоило денег, которыми, по счастью, мы располагали.
Двум журналистам из Австралии и Канады, ехавшим на машине за несколько километров позади нас, повезло меньше. Они уговорили своего проводника доставить их в лагерь для перемещенных лиц в 26 километрах от Могадишо, по той же дороге, которой следовали и мы. Услуги охранников правительства они оплатили, а вот охраны от боевиков на последних километрах к лагерю беженцев у них не было. И эта ошибка оказалась роковой.
Через полчаса пути наш проводник сообщил нам, что журналисты не отвечают на его звонки. Их довезли до контрольно-пропускного пункта на границе города, но в лагерь для перемещенных лиц они так и не прибыли. Их похитили. И, скорее всего, за каждого потребуют выкуп в миллион долларов.
Мы проводим вечер в пансионе в Марке. Ехать назад в Могадишо по тому же маршруту опасно, но эта дорога - единственная. В Марке нам предлагают воспользоваться отрядом из десяти хорошо вооруженных молодых людей, связанных с «Аль-Шабааб». Они готовы сопровождать нас до Могадишо за 500 долларов, а там уже правительственная охрана доставит нас в отель и затем в аэропорт. На следующее утро мы покидаем пансион и едем через весь город в сопровождении грузовика с десятком парней в ремнях с боеприпасами, вооруженных автоматами М16 и Калашникова, огромным, прикрепленным к полу вращающимся пулеметом в кузове. Мы минуем рынок и выезжаем на пляж. Волны бьют по шинам, грузовик то и дело застревает в песке, и нашим охранникам приходится выпрыгивать из машины, чтобы подтолкнуть ее.
Меня не оставляет мысль о том, что эти люди могли бы легко присвоить наши 500 долларов и захватить нас в заложники. Преодолев примерно четверть пути, мы вдруг обнаружили, что пляжа больше нет. Вместо него грунтовая дорога в город, который когда-то славился как курорт. Сейчас он в руках исламских экстремистов. По мере того как мы въезжаем в Гендерше с его ухоженными каменными домами, дорога сужается, и на ней вдруг появляются несколько мужчин. Они приказывают нашим охранникам выключить в машине музыку. Увидев двух гаало (неверных), они широко раскрыли глаза от удивления. Но поскольку некоторые из наших проводников знакомы с исламскими старейшинами, через несколько минут мы продолжаем путь и едем на другой конец города, где поднимается шлагбаум контрольно-пропускного пункта. Нам разрешено проехать. В отеле нас радостно обнимают служащие. Пришел попрощаться с нами и Мохаммед.
Аэропорт Могадишо забит пассажирами, многие из них с большими чемоданами - они надолго покидают страну. Все опять смотрят на нас, гаало, и я забеспокоился: не ожидает ли нас под конец еще один сюрприз. Так оно и есть. Один за другим сомалийцы подходят и жмут нам руки. И говорят, как они сожалеют о том, что случилось с другими журналистами. Все это печально, и они надеются, что мы расскажем об этом всему миру. Сегодня те двое журналистов, несмотря на усилия дипломатов, все еще в плену. А народ Сомали по-прежнему ждет мира на своей земле.
доставляли немало проблем судоходству, в том числе советскому. Но в 2004 году их лихая слава, отраженная во многих фильмах, померкла на фоне дерзости новых конкурентов. Рейдерам с берегов Сомали страны всего мира объявили настоящую войну - количество боевых крейсеров, сосредоточенных сегодня в Аденском заливе, сопоставимо с численностью кораблей военной группировки в Персидском заливе. Как морским бандитам удается продолжать атаки?
СОМАЛИЙСКОЕ ПИРАТСТВО ПРОГРЕССИРУЕТ: в 2006 году рейдеры совершили 25 нападений, в 2007-м - 48, в 2008-м - уже 111,42 корабля было захвачено. Атака происходит так: к судну приближаются моторные лодки, идущие на скорости около 30 узлов (в жертвы пираты намечают суда, идущие со скоростью до 16 узлов). Бандиты вооружены автоматами Калашникова (весьма ржавыми), пулеметами и гранатометами.
Первоначально рейдеры часто попадали на борт без единого выстрела. Однако когда моряки, защищаясь, стали использовать брандспойты, а судовладельцы - возить на кораблях частных охранников, пираты ответили на это автоматными и пулеметными очередями, заставляя людей не показываться на палубе.
Если захват состоялся - пленников ждут голод, жажда, отсутствие лекарств, грубость и постоянные угрозы, суровость обращения с ними прямо пропорциональна успехам переговоров. Сговорчивость судовладельца зависит от того, был ли застрахован рейс, выкуп варьируется от нескольких сот тысяч долларов до трех с лишним миллионов.
В 2008 году ООН по просьбе федерального правительства Сомали приняла резолюцию, разрешающую военным кораблям преследовать пиратов в территориальных водах Сомали. В Аденский залив пришли крейсеры Евросоюза, НАТО и многих стран. Из российских кораблей борьбу с пиратами по очереди вели крейсеры «Неустрашимый», «Адмирал Виноградов» и «Адмирал Пантелеев». Сейчас их сменил «Адмирал Трибуц», который пробудет в заливе до конца октября.
Самой успешной российской миссией, безусловно, можно считать захват «Адмиралом Пантелеевым» трех пиратских лодок и судна-носителя - им оказался рыболовецкий траулер, на борту которого находилось 39 человек. Причем 11 из них оказались пиратскими пленниками, пакистанскими рыбаками.
Но что делать с захваченными пиратами, власти долго не могли решить. Везти с собой? Отнимать оружие и отпускать (такие прецеденты были)? В итоге бандитов передали Пакистану, чье рыболовецкое судно они захватили.
«Но судить надо не только их, - уверен вице-адмирал Олег Бурцев, первый заместитель начальника штаба Военно-морского флота РФ. -Этим парням выдали автоматы Калашникова и пообещали гигантские суммы - по 100 долларов за абордаж. И на их место быстро придут новые бойцы. Искать надо того, кто получает весь барыш, сидя в офисе далеко от Сомали».
Пиратский штаб на суше обнаружить сложно. «Сегодня пират со своими 100 долларами вернулся в семью, а завтра ему сказали: пойдем, вот твое место в лодке. Нельзя же истреблять пиратов вкупе с мирным населением, -продолжает Бурцев. - Хотя часть вооруженных формирований, контролирующих территории Сомали, могут поддерживать пиратство».
Сегодня около 80 процентов судов, идущих через Аденский залив, собираются в группы и далее движутся в составе конвоя под защитой крейсера. Однако простой в ожидании конвоя затратен, и некоторые судовладельцы заставляют капитанов рисковать и идти без защиты.
Да и конвой не идеальный выход - суда идут с разной скоростью, что может оказаться фатальным. «Пиратам нужно 7-20 минут, чтобы попасть на борт, - объясняет Олег Бурцев. -Корабль охранения может не успеть подойти за это время, а после уже поздно: не будет же он расстреливать собственный сухогруз с заложниками на борту». Впрочем, иногда на сухогрузах конвоя размещают морских пехотинцев.
Район действий пиратов увеличивается: они все чаще нападают не в заливе, а в Индийском океане. Возможно, боевые крейсеры присутствующих в заливе стран и смогли бы, объединившись, накрыть радиолокаторами всю опасную зону - но для этого нужно для кораблей разных стран назначить единое командование. Пока этого сделать не получилось.
Конечно, не все торговые суда без защиты обречены. Некоторые корабли, как, например, российский танкер NS Commander, атакованный 27 апреля этого года, сумели оторваться от погони, умело маневрируя. Но пираты все чаще ведут огонь на поражение. Моряки используют брандспойты, колючие проволоки вокруг палубы и даже рогатки. Но воевать с бандитами -не дело мирных мореходов. Сколько еще они будут становиться заложниками интересов судовладельцев и не договорившихся между собой стран?
