Все мы слышали о Колумбе, Магеллане, капитане Куке и других легендарных мореплавателях. Но задолго до всех этих людей океан знал и других путешественников. У них не было ориентиров, кроме солнца и звезд. Они преодолевали тысячи километров на тридцатиметровых ладьях. История не сохранила их имен, но результатом удивительных странствий стало множество крохотных государств, что раскиданы по безбрежным водным просторам. Живописные островки скрывают за безмятежностью немалые тайны — до сих пор ученые спорят, когда и откуда пришли сюда отдаленные предки их нынешних смуглых обитателей. Но кем бы они ни были, их подвиг сумели повторить очень немногие.

Полинезийский треугольник охватывает огромную территорию Тихого океана, упираясь своими вершинами в Гавайские острова на севере, Новую Зеландию на юге и остров Пасхи на востоке. Разбросанные внутри этого треугольника крошечные клочки земли — океанические острова, разделенные огромными глубинами. Часть их вулканического происхождения, другие — это атоллы, созданные неутомимыми коралловыми полипами.

О возникновении тихоокеанских островов у полинезийцев было собственное мнение. Они верили, что острова выловил из моря своей волшебной удочкой бог Мауи, который открыл людям и тайну огня. Как и Прометей, Мауи дорого заплатил за свой гуманистический порыв и был коварно убит.

Полинезийские острова оставались незаселенными очень долго. Костры первобытных людей уже мерцали в любом уголке суши, а здесь еще ничего не нарушало тишины, кроме плеска волн да птичьих криков. Даже кокосовые пальмы не шумели, ведь на островах они появились только с первыми переселенцами. Но однажды все изменилось, и ветер донес до одного из островков отзвуки далекой песни.

Высокие, ладно скроенные загорелые люди вытащили на песчаный берег свои украшенные орнаментами лодки, и цепочки следов потянулись от линии прибоя туда, где вскоре вырастут плетеные хижины. Вероятнее   всего, большая часть поселенцев пришла на острова Полинезии с запада: возможно, их прародиной был Тайвань или другая область Восточной Азии. Нашествие враждебных азиатских племен вынуждало смирных береговых жителей обращать свой взор в открытое море, а рыбачьи лодки постепенно превратились в длинные и стройные ладьи. Сменилось немало поколений, пока смуглые мореплаватели продвигались с острова на остров в погоне за вечно ускользающим окоемом. Все больше морской соли впитывалось в ников, все новые и новые корабли отправлялись в путь.

Многие гибли, так и не достигнув земли. Во время продолжительных океанских переходов запасы воды и пищи могли иссякнуть раньше, чем показывалась земля. Угрожали жизни моряков и свирепые штормы, грозившие перевернуть ладьи. Счастливы были те, кому удавалось миновать все невзгоды тяжелого пути и достигнуть желанных берегов. Так заселялась Полинезия  — от острова к острову передвигались пришельцы, чья культура развивалась под влиянием тесного соседства с морем.

У нас нет практически никаких сведений о том, какими типами судов пользовались предки полинезийцев. Однако можно не сомневаться, что известные нам полинезийские суда строились по наиболее удачным древним образцам: в основном это были лодки с балансирами.

Выдолбленная из дерева лодка кажется простым сооружением, но на самом деле ее постройка требовала немалого умения и тонких расчетов. Сначала нужно было тщательно выбрать подходящее дерево, затем повалить его и разрезать на куски определенной длины. Подобрать “правильное” дерево туземцам помогал дятел — его пускали по стволу, и если он в каком-то месте останавливался и долбил клювом древесину, ствол выбраковывали. Спилив дерево, его кускам придавали внешнюю форму, и только потом они выскабливались изнутри специальным инструментом — теслом.

Выдолбленная из цельного ствола рыбачья лодка была слишком узкой и поэтому неустойчивой. Чтобы это исправить, туземцы стали применять балансир в виде длинного куска легкого дерева, который соединялся корпусом лодки двумя поперечными перекладинами. Для дальних морских походов использовали двойные лодки-катамараны, которые были очень прочными и вместительными.

За долгие годы жизни у моря полинезийцы достигли в искусстве постройки и управления судами такого высочайшего уровня, что остается только изумляться. Их лодочки, которые выглядят весьма легкомысленно с точки зрения современного человека, преодолевали расстояния, поразительные даже для эпохи двигателей внутреннего сгорания.

Надо сказать, что своих мастеров полинезийцы ценили. Опытные кораблестроители занимали в обществе привилегированное положение. Прежде чем приступать к закладке корабля, они проходили сложный ритуал, чтобы заручиться поддержкой высших сил. Не обходилось и без жертвоприношений   — закалывали самую жирную в поселении свинью и отдавали божеству щетину и хвост.

Каждый мастер имел собственный набор инструментов, состоявший из тщательно отбитых и идеально отшлифованных тесел и резцов, сделанных из базальта. Хранились такие инструменты в специальных тайниках. Поскольку мастера работали быстро и споро, тесла часто раскалялись докрасна. Их остужали, втыкая в мягкую древесину банановых деревьев. Время от времени инструмент точили на глыбах песчаника.

Каждый этап постройки сопровождался специальными песнями, каждая деталь лодки считалась священной собственностью бога. После того как лодка была готова, ей давали имя, которое выбирали долго и вдумчиво, будто имя для долгожданного первенца.

В церемонии спуска судна на воду участвовала вся округа. По такому радостному случаю устраивался настоящий пир, а довольные жители украшали себя цветами и ароматными травами. Можно представить, какое это было красивое зрелище — сотни людей, танцующих у самой линии прибоя, а рядом огромная резная ладья, готовая к встрече с морскими волнами.

После спуска на воду лодку “крестили”, то есть давали ей зачерпнуть немного морской воды. Иногда в честь “новорожденной” устраивали настоящие спортивные состязания, и молодые люди оспаривали друг у друга первенство в беге или борьбе.

И вот приходило время отправляться в далекое и небезопасное плавание. Что же помогало людям ориентироваться среди однообразной водной пустыни, оживляли которую только летучие рыбы да парящие высоко в небе морские птицы? Все путешественники, чья нога когда-либо ступала на острова Тихого океана, отмечали, как прекрасно южное ночное небо. Оно и создает идеальные условия для ориентации. Даже если одни созвездия (а полинезийцы знали их не менее семидесяти) были закрыты облаками, мореплаватели всегда могли разглядеть другие. У кормчих было настолько острое, натренированное зрение, что они могли невооруженным глазом рассмотреть несколько колец Юпитера.
Помимо звезд, полинезийцы отлично разбирались и в ветрах. Опытные мореходы различали около тридцати двух разновидностей ветра самых разных направлений и свойств. Одни ветра прекрасно подходили для плаваний по открытому морю, другие годились только для непродолжительных прибрежных вылазок. А еще полинезийцы создавали хитроумные карты из палочек и морских раковин, на которых были отмечены сила и направление течений.А вот настоящих карт древние моряки не знали. Впрочем, не только звезды, ветра и течения вели их нужным курсом — кормчие руководствовались еще и положением облаков, температурой морской воды и другими таинственными знаками.

Отправляясь в открытое море, участники длительных экспедиций надеялись обрести на каком-нибудь из тихоокеанских островов новую родину. Но неизвестно было, через сколько недель плавания впереди покажутся новые берега, поэтому запасы с собой брали основательные. Съедобные плоды растирали в грубую муку и прятали в пакеты из листьев, вяленую рыбу хранили в больших вязанках. Тяжелые и сытные плоды хлебного дерева укладывали в огромные плетеные корзины, туда же помещали сушеных моллюсков. В плавание брали и домашнюю птицу, которую подкармливали мякотью кокоса. Питьевую воду хранили в особых сосудах из кокосовых орехов, тыкв или бамбуковых стволов. Такие сосуды вместе с дровами укладывали под палубу, в просторный трюм. Чтобы вода стала прохладней, целые связки тыкв нередко волокли за лодкой на веревке. На каждом судне, обычно в его задней части, имелась земляная печь, причем между ней и деревянным корпусом лодки всегда прокладывали толстый слой песка. В центре палубы строили одну-две хижины для вождя и его родственников, но в плохую погоду здесь находили убежище и остальные пассажиры.

Поводом пуститься в дальний путь чаще всего становилась перенаселенность обитаемых островов и междоусобные стычки между вождями племен. Побежденные властители, покидая родные острова, стремились сохранить не только собственную жизнь, но и престиж и достоинство, ведь, основав новые поселения, они вновь обретали почет и власть. Впрочем, не только житейские неурядицы заставляли полинезийцев отправляться к дальним берегам. Ласково океан женским именем Моана, они были рады любому поводу очутиться со стихией лицом к лицу. Нам, живущим во времена огромных мегаполисов, опутанных проводами и автострадами, навряд ли когда-нибудь станут знакомы те чувства, которые испытывали древние мореплаватели, глядя туда, где темный океан сливался с ночным небом, усыпанным мириадами звезд. Что для нас расстояние даже в несколько тысяч морских миль, когда, надежно укрытые в чреве металлической птицы, мы преодолеваем его за несколько жалких часов!

Но изредка что-то беспокоит и нас, тревожит, зовет в дорогу. Тогда мы вспоминаем, что вот уже два года не были в отпуске, с облегчением покидаем на две недели душное офисное пространство и, спешно упаковав чемоданы, летим к тем местам, где по ночам можно слышать шум прибоя. В каждом из нас где-то глубоко внутри тлеет негасимый дух странствий, главное — время от времени выпускать его наружу и отправляться в новое путешествие. Большое, маленькое ли — неважно.

знали алкоголя, но поскольку хоть как-то расслабляться необходимо всем, они изготовляли каву — пьянящий напиток из сушеных корней местного растения. Кава успокаивала, освежала и даже, как были убеждены некоторые, могла исцелить от разных болезней. Например, от гонореи, любезно завезенной на острова европейцами.Однако длительное употребление этого слабого наркотика плохо сказывалось на здоровье — развивались желудочные заболевания, воспаление глаз и даже отвратительные язвы. Женщинам и детям пить каву было запрещено. Впрочем, в некоторых регионах ее готовили именно женщины, пережевывая корни и сплевывая в деревянную миску образовавшуюся слюну. Считалось, она придает напитку особенно пикантный вкус.

После прихода белых людей туземцы познали всю прелесть “огненной воды” утратили интерес к родному напитку. В наше время каву готовят только для того, чтобы лишний раз удивить заезжих туристов, да может какой старый полинезийский дед позволит себе иной раз тряхнуть стариной и опрокинуть пару плошек.

Существует интересная, но, к сожалению, пока ничем не подтвержденная гипотеза о том, что острова Тихого океана — это остатки суши, затонувшей во время какой-то древней великой катастрофы. Исследователи, пытающиеся доказать существование в прошлом огромного материка, называют его Пацифидой. Они убеждены, что под толщей океанских глубин погребены свидетельства бытия давно исчезнувшей цивилизации, чьи достижения в культуре и искусстве намного превосходили уровень остальных народов. А гигантские статуи острова Пасхи якобы представляют собой портретные изображения тихоокеанских атлантов — сильных, рослых, высоких, с оттянутыми мочками ушей и выступающими подбородками. Известный французский профессор и писатель Луи Жаколио, знаток мифов всего мира, видел в Пацифиде источник культуры всего человечества — даже цивилизация Атлантиды, по его мнению, была лишь слабым отзвуком Пацифиды. Убежденность профессора передалась и его ученице — русской писательнице и основательнице Теософского общества Елене Блаватской, которая писала, что у жителей Пацифиды было четыре руки, третий глаз на лбу и они размножались, откладывая яйца.

Интересовались мифической тихоокеанской расой и нацисты, создавшие даже специальный фонд для изучения “расово чистых” затонувших материков.

К сожалению, серьезная наука не нашла никаких доказательств этих фантастических домыслов. А жаль — откладывать яйца было бы наверняка прикольно. Да и четыре руки нам бы совершенно точно пригодились.